Где взять идеологию?

03.04.2016

 

Если кто-то захочет как следует ознакомиться с идеологией большевизма, то вряд ли он пойдет искать толстую книгу с соответствующим названием (хотя такие книги, вероятно, есть – плоды страданий ученых дураков, способных свою классовую злобу изложить с подкупающей простотой и искренностью). Он поинтересуется работами большевиков – их книгами, брошюрами, статьями, прочтет постановления, резолюции партийных съездов, конференций и т.д., сопоставив их с историческими событиями и с участием в них большевиков.

Идеология нашей партии (в недостатке внимания к ней мы часто сами себя упрекаем), как более или менее целостная система взглядов и идей, не может представлять собой какое-то партийное евангелие. Она может быть лишь плодом постоянной работы партии, в первую очередь – ее центральных органов. Партия строится не только снизу – выявлением актива на местах, созданием партийных организаций и т.д., но и сверху – постоянной работой в первую очередь ее центральных органов, обязанных давать оценки текущим событиям и вырабатывать линию поведения, не довольствуясь одними лишь программными принципами и сознанием своей исторической правоты. Наш вклад в декларируемую идеологию революционного марксизма может состоять, в первую очередь, в его применении к политической злобе дня. Идеология требует «критической массы» слов и дел.

Партия строится не по отраслевому принципу, ее ЦК – не совет министров, где у каждого своя специализация и где вмешательство в дела друг друга происходит не часто. Каждому члену ЦК очень неплохо бы стать в какой-то мере и организатором, и идеологом, и пропагандистом. Для придания различным направлениям работы партии устойчивых форм в первую очередь необходим минимум содержания, которому мы хотим эти постоянные формы придать. Прискорбно мал круг тех, кто более или менее регулярно занят обеспечением присутствия партии в информационном пространстве, а эта задача жизненно важна. Информационная работа имеет решающее значение не только для нужд идеологии, агитации и пропаганды. Информация – это и организационный ресурс, поскольку организация – это тоже информация – об общих задачах и решениях, об общих делах. Как, например, челябинцам, чувствовать себя в одной партии, например, с ленинградцами, если вдруг они понятия не будут иметь, чем живут и о чем думают питерские товарищи?

Мы называем себя Объединенной компартией не потому, что всех прямо-таки объединили, ведь даже задачу объединения в нашу партию всех того желающих еще нельзя считать полновесно решенной. Мы считаем сотрудничество и объединение возможностью и необходимостью для коммунистов и открыты для такой перспективы. Конечно, надо помнить, что подобная открытость, возможно, и служит некоторой страховкой от сектантства (товарищи, к нему склонные, сами скорее предпочтут покинуть партию), но также содержит в себе и риск размывания идейного облика партии. Тут уж ничего не поделаешь – такой риск есть даже у секты, но эта опасность устраняется не одноразовыми мерами, а постоянным вниманием к тем пределам, до которых открытость уместна.

Недавний подъем общественной активности в стране и приступ «оздоровления» КПРФ заставили существующие коммунистические организации если не полностью осознать, то хотя бы почувствовать свою недостаточность для настоящей политической борьбы. Это вызвало у коммунистов интерес к сотрудничеству, привело к оживлению разговоров об объединении. Сегодня волна сошла, товарищи разошлись по привычным углам обособленного существования, так что сейчас задача развития сотрудничества и объединения коммунистов для нас совпадает с задачей развития и укрепления нашей партии. Давно подмечено, что борьба за власть может заставить водиться хоть с чертом. А вот борьба за 100 (или сколько там?) рублей с каждого полученного на выборах голоса не располагает делиться мечтами. Парламентский кретинизм – не какая-то легкая простуда, а острозаразная, тяжелая болезнь, лечить которую можно только войдя в зону поражения, так что вопрос об участии или неучастии в выборах – вопрос не принципов, а текущего момента.

К приближающемуся очередному раунду борьбы за рубли и мандаты некоторые соискатели подходят с нуждающейся в подогреве внутриполитической оппозиционностью, подмоченной их лояльностью к политике внешней. Хорошо, если электорат предпочтет того, кто громче клеймит позором и нехорошими словами социально-экономическую политику правительства, правда, не забывая в промежутках между выпадами посылать воздушные поцелуи Кремлю – тут преимущество у «левой оппозиции». Хуже, если предпочтет того, кто громче аплодирует внешней политике Кремля – тут наши левые отстают. Да и чудной у нас электорат, относится по олимпийски к российской демократии – мол, важна не ее победа, а наше участие. Сохраняя интерес, судя по явке, например, к думским выборам, он не проявляет, мягко говоря, почтения к сборищу, которое получается в их результате.

Нынешняя политическая палитра побуждает нас замечать и персонажей вне традиционного круга ближайших политических родственников и соседей – например, разношерстную публику, что себя называет националистами. Мы обычно их квалифицируем, используя имена или клички, заимствованные из прошлого, исходя из того, чью сторону этот персонаж, на наш взгляд, принял бы во времена рождения этих слов – например, в годы Гражданской войны или в 30-е годы. Сегодня тем из них, кто не всецело увлечен наведением порядка в прошлом и участвует в сегодняшней политике, приходится по-иному и ставить, и решать задачку определения врагов и друзей. Для нас тоже было бы не вредно видеть некоторых из них, да и себя тоже, в дне сегодняшнем, а не только в тех былых временах, о которых они напоминают своей риторикой, и, не забывая, с кем имеем дело, возможно, относиться к кому-то из них чуть иначе, чем к их историческим прототипам.

Сергей Иванников
Comments